Главный тренер «Салавата Юлаева» Эркка Вестерлунд в большом интервью «БИЗНЕС Online» рассказал о скандальном видео с Захаром Арзамасцевым и разгроме от «Ак Барса», могут ли его «сливать» игроки и почему он не достаточно жёсткий тренер, а также объяснил, сколько нужно времени, чтобы команда заиграла так, как он этого хочет.

– Эркка, после матча с «Ак Барсом» вы сказали, что тренерство всегда предполагает учение. Чему вас научило поражение в «зелёном дерби»?
– Если сравнивать нас с Казанью, то отличие в том, как они играли в защите. Тренерская работа – это учёба и для игроков, и для тренеров. Для меня это большой учебный процесс – сама тренерская работа в другой культуре. После игры у нас состоялось большое собрание и я начинаю понимать всё лучше – как игроки думают в данный момент. Обе стороны говорили о своём понимании происходящего. Мы хотим стать лучше.

– Был в матче момент, когда вы поняли: теперь не отыграемся?
– Да, после третьего гола. Конечно, ситуация была ужасной, во втором перерыве матча мы обсуждали с тренерами то, как мы можем вернуться в игру. Нам нужно было больше рисковать. Мы всё равно верили, что сможем отыграться. Для этого нужно было рисковать, но в таком случае у противника могли возникать шансы.

Посмотрите – это голевые моменты команд. В первом периоде по голевым моментам мы впереди – 3:1. В первом периоде мы играли лучше, чем «Ак Барс», но потом у нас были ненужные удаления и они забили в большинстве. Мы проанализировали видео. Ход игры был равным, но после того, как соперник реализовал свои моменты, нужно было открываться. Мы проиграли 0:5, это очень печально, но сама игра была не на 0:5.

– Почему вместо Кареева не попробуете вратарей «Тороса»? Федотов неплохо выглядел в матче против СКА, Хомченко сделал несколько «сухарей».
– Оба вратаря «Тороса» играли очень хорошо. Мы говорили с Леонидом [Вайсфельдом] две-три недели назад. На днях я смотрел игру «Тороса» и Федотов снова играл хорошо. Но сейчас у нас не лучшее время для экспериментов.

– Вы посмотрели видео, где Захар Арзамасцев общается с болельщиками?
– Нет, но я наслышан.

– Он в своей речи прошёлся и по вам.
– Я не сильно рассержен этим. Меня больше интересует то, что он сказал по поводу игры. Что игрокам больше хочется играть в атаке. Арзамасцев сказал, что мы слишком замыкаемся на обороне, это была хорошая тема. Об этом мы и говорили с командой на вчерашнем собрании. Мы ведь работаем вместе, у нас одна идея. Это видео дало нам много размышлений.

– То есть само видео на совещании вы обсуждали?
– Да, мы начали с этого. Обсуждали и то, что игроки думают. Играем ли мы в слишком защитный хоккей. Это было хорошо для тимбилдинга. Если мы хотим побеждать, то нам надо работать вместе.

– Там прозвучала претензия: «Вестерлунд недостаточно жёсткий». Вы согласны?
– Да, это мы тоже обсуждали. Моя работа – помочь игроку стать жёстче и игрок здесь должен направлять себя сам. Как у тренера, у тебя есть два пути: первый – достучаться до ментальных ресурсов игрока, чтобы у него появилось желание; второй путь – я должен заставить его. Я верю, что результат будет лучше, если игрок сам всё поймёт и сам захочет сделать себя сильнее. Это мой путь и он очень сложный.

– В России это не всегда работает.
– Это другая культура. В Европе мы называем это «спортсмено-ориентированное тренерство». То есть, спортсмен – самая важная фигура. Я профессионально работаю тренером 37 лет, из них 25 лет я работал в очень авторитарном стиле. Но я научился тому, что лучший способ для игрока – когда мы пытаемся использовать его умственную энергию. Это сложно в этой культуре.

– Вы имеете в виду российский менталитет?
– Да. Мои боссы всё время говорят мне, что я должен быть жёстким с ребятами. Мы немного изменили наш стиль, поэтому мы используем оба подхода – мягкий и жёсткий.

– Ещё одна претензия, это уже не от Арзамасцева, что команда в плохой физической форме.
– Я думаю, что мы тренируемся достаточно. Мы работаем 3-4 часа в день, а потом оставшиеся 20 часов игроки контролируют себя сами. Во всех больших лигах в мире – в НХЛ, во всех крупных футбольных лигах – наиболее важно то, что происходит в эти оставшиеся 20 часов. Когда мы тренируемся, наше физическое состояние идёт вниз, мы теряем силы. Важнее то, как мы будем восстанавливаться после этого. Очень важно, чтобы игроки это понимали. Эти 20 часов очень важны для физического состояния и я не могу контролировать 30 игроков в это время. Они должны быть более ответственными.

– В этом сезоне были матчи, когда вам хотелось крушить раздевалку?
– Во время игры тренеры должны пользоваться жёстким стилем.
– Вы кричали хоть раз на игроков после начала сезона?

– В российском хоккее нередки истории, когда игроки недовольны тренером и перестают играть, чтобы довести дело до его отставки. В «Салавате» сейчас не такая ситуация?
– (Вздыхает) У нас хорошая атмосфера в раздевалке. Конечно, всегда есть игроки, которые недовольны…

– Как Арзамасцев?
– Нет, у него хорошая роль в команде, он имеет много игрового времени. Но есть игроки, которые не так много играют, как они хотели бы. Мы работаем с этим. Но вообще, атмосфера хорошая и у игроков есть желание играть за команду. Не могу сказать, что они не хотят играть. Проблема больше в тех изменениях, которые мы привносим. Играл ты в хоккей 10 лет в одном и том же стиле. Тут приходит тренер другой культуры и говорит: «Не-не, не так. Теперь мы хотим, чтобы было по-другому». Это проблема – как провести эти изменения. С другой стороны, у нас хорошая атмосфера и хорошие игроки.

– То есть, не верите, что возможен сплав тренера?
– (Усмехается) Нет, не в этом дело. Конечно, я, наверное, последний человек, который об этом узнает (смеётся). Но я этого не замечаю.

– Вернёмся к атмосфере. Вы говорите, что она хорошая, а Арзамасцев жаловался на легионеров.
– Одна из причин этих слов – эмоции. Даже я понимаю насколько это важная игра для Уфы и Казани. Иногда такое случается, когда мы чувствуем какую-то вину, мы говорим: «Нет, вот тот-то мог бы сыграть получше». Это случается со всеми нами. Конечно, это не хорошо. Может быть он просто не осознавал всё происходящее.

– Со стороны кажется, что в «Салавате» легионеры – отдельно, русские игроки – отдельно. Причём, легионерам делаются поблажки со стороны тренеров.
– Этот вопрос лучше задать не мне, а игрокам. Но я всегда думаю о том, что будет лучше для команды, а не для легионеров или русских игроков. Я всегда думаю о том, как можно выиграть. Не важно из какой страны игрок, если мы выигрываем.

– Куляш сказал: «Вестерлунд не очень хотел, чтобы я уходил, но что он мог сделать». Решение отправить Куляша на драфт отказов было принято без вашего участия?
– Это было общим решением тренеров и менеджеров. Мы обсуждали этот вопрос все вместе и итогом стал такой шаг.

– У вас были претензии к Куляшу?
– Ничего личного. Может быть, какие-то вещи случались, но я с ним на тот момент работал всего два месяца. Ничего плохого о нём говорить не буду.

– Глядя на то, где команда находится сейчас, сколько нужно времени, чтобы «Салават Юлаев» заиграл так, как вы хотите?
– Я не знаю. В начале я надеялся, что это займёт около трёх месяцев. Сейчас, после проигрыша «Ак Барсу», ситуация очень критична. Иногда это занимает три месяца, иногда – шесть. В футболе часто бывает такое, что это занимает целый сезон. Это зависит от того, как происходит строительство команды. Я знаю, что у меня нет много времени, потому что мы должны выигрывать. Но у меня есть 37 лет работы профессиональным тренером за плечами. Я человек аналитического склада, я знаю свою работу, знаю как тренировать. Последний раз у меня такая ситуация была в 90-м году, я помню эти ощущения тогда, то давление. Я знаю, что у меня хорошая тренерская команда.

Полное интервью можно прочитать на сайте «БИЗНЕС Online»