Бердин рассказал, как его выгоняли из детской школы «Салавата Юлаева», почему он решил уехать за океан, что ему дала игра в юниорской лиге США и в какой момент уфимский клуб хотел его вернут.

В мае 20-летний вратарь Михаил Бердин подписал трёхлетний контракт с «Виннипегом».

– История с «Салаватом Юлаевым». В какой момент вы поняли, что надо уезжать из Уфы?
– Когда был маленьким пацаном, то мечтал всю карьеру провести в Уфе. «Салават Юлаев» сказал прямым текстом, что во мне клуб не нуждается. Я собрал свои вещи и уехал в Подольск.

– В 14 лет услышать такое от родного клуба – это настоящий удар. О чём вы думали в этот момент?
– Это формирование личности. Для меня такой расклад не был ударом, просто смена обстановки. У меня были новые цели, я видел рост и выполнял свою работу. Никогда не задумывался о будущих контрактах, хотел получать удовольствие от игры.

– Кто принимал решение, когда вы уезжали в Подольск?
– Всё получилось случайно. Я ехал в поезде, возвращался с вратарских сборов. Меня посмотрели, сказали, что собирается команда, приезжай мы тебя ждём. Я сказал, что у меня есть Уфа и уезжать никуда не планирую. И тут начались разговоры, что клуб во мне не нуждается. Понял, что нужно что-то делать. В этот момент появился вариант с «Локомотивом». Я сразу подумал: ого, это крутой клуб, хорошая школа, город, имя. На 90 процентов был уверен, что уеду в Ярославль. Потом произошло следующее. Я сижу дома, мне звонит Виталий Владимирович Прохоров и говорит: «Миш, давай мозги не делай, приезжай, мы тебя ждём». Я его тогда почти не знал, но он как-то уверенно сказал, и я доверился ему. Уже пофиг стало на «Локомотив», я поехал в Подольск.

– Вы уходили из Уфы с мыслью, что когда-нибудь докажете «Салавату», что в клубе были неправы?
– У меня с детства был пробивной характер. Я приходил в магазин и говорил маме, что хочу эту игрушку. И пока мне её не купят, я никуда не уйду. Я ставлю цель, пусть она будет даже тупой, но я её добиваюсь — такой характер у меня. Когда я уходил из «Салавата», у меня злоба на себя была. Хотелось доказать через пару лет, что клуб от меня отказался, а я всё равно выбился и стал профессионалом. Хотелось доказать себе, что я чего-то стою.

– Вы играли в одной команде вместе с сыном генерального менеджера «Салавата» Олега Гросса. Правда ли, что вас убрали из команды, потому что должен был играть Владислав Гросс?
– Это же не 90-е. Что такое убрать? Я был основным вратарём, большинство матчей мы играли 50 на 50. Я играл первый матч, он – второй.

– Когда вас выгнали, люди из клуба много гадостей сказали?
– Директор школы мне сказал: «Иди танцами занимайся, хоккей – это не твоё».

– Сейчас очень много шума вокруг истории с «липачами». По вашему возрасту были такие?
– То, что есть дети поздоровее – это раннее развитие. Я тоже был в детстве высокий. У нас в команде были такие быки, а в 16 лет все подравнялись. Конечно, есть переписанные игроки. У нас был один такой парень. Он 97-го года рождения, играл за команду своего возраста, а потом пришёл к нам. Откровенно говоря, об этом знали все. Но он был плохим хоккеистом, и всем было всё равно. Какой смысл сейчас переписывать игроков? До 16-ти лет ты будешь показывать высокий уровень, а в 18 в физическом плане все хоккеисты будут одинаковые. В детском хоккее нужно развиваться, а результаты показывать надо на более высоком уровне. Моё мнение – я не вижу смысла переписывать игроков.
Источник: БИЗНЕС Online

Больше новостей республики в Телеграм-канале: @bashnews